— В данный момент других вопросов не имеется, — сказала Машина.

Это, видимо, должно было означать, что их разговор еще не закончен, и, действительно, к концу двадцать пятой минуты из громкоговорителя вновь послышался голос:

— Не удивляйтесь, пожалуйста, что первое испытание показалось вам столь несложным. Помните, никто не ставит перед собой задачи провалить как можно большее количество испытуемых. Наша общая цель — гармоничное развитие личности, умение правильно использовать имеющуюся в человеке сложную нервную систему. Это может быть осуществлено только в том случае, если каждый гражданин Земли выдержит тридцатидневные Игры. Что же касается сегодняшнего дня, не сдавшие экзамена уже оповещены. Им придется ждать будущего года. Желаю все остальным — к счастью, их более девяноста девяти процентов — успеха завтра.

Госсейн вложил исписанные листки в раскрывшуюся щель. Телевизионное устройство произвело быструю сверку и подтвердило правильность ответа. Через несколько минут экзамен будет держать другая группа из двадцати пяти тысяч участников.

— Вы хотели о чем-то спросить меня, Гилберт Госсейн? — произнесла Машина.

Госсейн вздрогнул.

— Да. Почти все мои представления являются ложными. Это было сделано с какой-то определенной целью?

— Безусловно.

— Кем?

— Ваш мозг не содержит нужной информации.

— Тогда откуда вы знаете?

— Полученные данные позволяют прийти лишь к одному логичному выводу. Тот факт, что ваши иллюзии имели прямое отношение к Патриции Харди, говорит о многом.

Госсейн заколебался, потом все же высказал мысль, пришедшую ему в голову.

— Многие душевнобольные были убеждены, что олицетворяют собой какие-нибудь известные личности: Я — Цезарь, Я — Наполеон, Я — Тарг, Я — муж дочери президента Земли. Относится ли моя уверенность к той же категории?